Тринадцатый год теперь где-то очень далеко

Вчера участвовал в дискуссии о новой книге Кирилл Кобрина «На руинах нового», в которой он подводит итоги своих modernity studies.

Между делом выяснилось, что у нас появился свой собственный «тринадцатый год», когда над всей Европой было безоблачное небо. Словно в советских учебниках, где «тринадцатый год» всегда был контрольной точкой для демонстрации того, как улучшилась жизнь трудящихся вместе с построением социализма. И словно в ностальгических воспоминаниях интеллектуалов первой половины прошлого века о мире, где было детство, сословия, добрый император Франц Иосиф, и где никого не травили газом, не депортировали и не отправляли умирать в концлагерях.

Тринадцатый год теперь снова очень далеко.

Абстрагируясь от этих наших сиюминутных рефлексий, Кобрин предлагает плодотворную метафору руин. Мы люди, живущие на излете индустриального мира, бродим по его фабрикам и конторам, превратившимся в руины. Там, где раньше совершались индустриальные мистерии, теперь профанно варят кофе. Там, где делался массовый мир, открылся коворкинг, где у каждого свой проект, или даже лофт. Мы жуем руины бургера, который был когда-то индустриально приготовленной пищей для рабочих больших заводов, а теперь стал пищей хипстеров.

В том же ключе мы бродим по руинам модернистской культуры, наслаждаясь промышленно произведенными «авторскими мирами». Исследуем наследие книгопечатной культуры, копаясь в них, как франки расчищали старые римские дороги.

Я вспомнил про заброшенный шахтерский поселок на Шпицбергене, который стал главной достопримечательностью для проходящих мимо архипелага океанских лайнеров. Про то, как стамбульский фотограф Ара Гюлер нашел турецкую деревню на руинах Афродисии, которая просто жила среди античных колонн, фундаментов и статуй. Фотографии Гюлера опубликовала New York Times и очень скоро деревня была сметена любителями старины, туристами и археологами. Кажется, нежность к руинам объединяет нас всех, подростков, забирающихся в заброшенные здания, чтобы почувствовать себя свободными, и профессоров, которые вдохновляются тем, что здесь был Рим.

Метафора жизни среди руин очерчивает круг персонажей современной культуры. Есть туристы, желающие поглазеть на руины и сфотографироваться на их фоне. Есть Архнадзор, который заботится о сохранении modernity даже в нынешнем руинированном состоянии. Его, я думаю, возглавляет профессор Куренной. Есть мигранты, уставшие жить среди руин и туристов, и бежавшие в другие культуры. Список открыт.

Главной руиной сегодня является университет, в котором мы по инерции транслируем знания, которые будто бы нужны для успешных карьер, будто бы на дворе то ли Болонья 13 века, то ли Фрайбург начала XX.

Вы уже читали основные тезисы пресс-конференции Януковича?

Загрузка...

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *